Post Comment

Eduard Haiman (

hameleon_ed) wrote,
@ 2009-09-10 03:24:00

Фазовый переход архитектуры. Начальные условия
Пролог:

С этой статьи я начинаю небольшую серию статей, которую буду публиковать по мере обработки, насыщением диаграммами и внесением уточнений общей статьи «Фазовый переход архитектуры». Бетту версию я публиковал здесь почти год назад, и она претерпела существенные изменения как количественно, так и качественно. В серии будет попытка раскрыть то, что происходило с архитектурой, и как она стала такой, какая она есть сейчас. Но главной целью будет сделать прогноз в заключительных статьях, как будет развиваться архитектура в будущем.

Фазовый переход архитектуры.
Начальные условия.
Эдуард Хайман

Начиная с 1960-х годов и по сегодняшний день в передовых архитектурных теориях и практиках, происходят большие изменения. Эти изменения сопутствуют бурным переменам в философской, научной, технологической сферах деятельности. Сменяется сама сущность архитектуры, изменяясь до степени неузнаваемости, при этом преследуется лишь одна задача — соответствовать состоянию человечества.
Изменения, которые происходят с архитектурой в наше время сродни тому, что происходит с химическими веществами. {001} Переходя из одного состояния в другое, вещества меняют структуру и свойства притом, что состав вещества может остается прежним. Такое изменение называется «фазовый переход». По аналогии с этим трансформацию, происходящую с архитектурой можно назвать «фазовым переходом архитектуры», так как архитектура меняет свое агрегатное состояние. Она все дальше отходит от «твердого» состояния и стремится к «жидкому» или даже «газообразному». И так же как в химии фазовый переход начинается, когда внешние среда начинает обладать необходимым набором условий. Так какие сформировались внешние условия для запуска фазового перехода архитектуры? В данном тексте мы попытаемся выявить гомологический ряд процессов в науке, культуре, философии и архитектуре, происходящих до 1960-х годов.

Процесс моделирования как базовая составляющая архитектурной деятельности претерпевает метаморфозу. Осуществляется постепенный переход от моделирования как формы отражения действительности [01] к метафорическому и далее к проективному моделированию. Все это происходит на фоне сложных эпистемо-гносеологических изменений языковой структуры архитектурной деятельности.

Моделирование сопровождает науку с ее зарождения. Но, только начиная с эпохи Возрождения, начинается осмысленное использование моделирования в науке и в архитектуре. {002} И все же основная метаморфоза процесса моделирования, касающаяся сущности модели и области ее применения, начинает происходить только в середине ХХ века, со времени формирования принципов кибернетики [02]. Изменение матрицы модели и самого процесса моделирования становится лакмусовой бумажкой при анализе реакции фазового перехода архитектуры.

Моделирование как особый приём процесса познания [03] можно напрямую связать с термином «опережающее отражение», введенным основателем физиологической кибернетики П.К.Анохиным в рамках разработанной им Теории Функциональных Систем ещё в начале 1930-х годов. По утверждению психофизиолога Ю.И. Александрова, «анализ проблем происхождения и развития жизни с позиций Теории Функциональных Систем привела П.К.Анохина к необходимости введения новой категории – опережающее отражение. Опережающее отражение появилось с зарождением на Земле жизни и является отличительным свойством последней» [04]. По сути, опережающее отражение – это моделирование организмом события до его осуществления в реальности. «Что же касается живого организма, – пишет Ю.И. Александров, – то если рассматривать его не как физическое тело, а как целостный индивид, совершающий приспособительное поведение, следует признать, что он отражает мир опережающе, его активность в каждый данный момент — не ответ на прошлое событие, а подготовка, обеспечение будущего [05].

{003} Таким образом, моделирование – это преобразование опережающего отражения происходящего внутри индивида в процесс, производимый во внешней среде субъектами проектирования. При этом в моделировании существенную роль играет технологическая составляющая. Такая связка гносеологического и психофизиологического представляется необходимой для понимания роли моделирования в эволюции теории и творческой практики процесса архитектуры.

Для понимания связности и последовательности процесса развития науки, философии и архитектуры необходимо упомянуть два исторических события, следующих друг за другом на рубеже XVI-XVII. Первое – это исследования Галилея, в которых он начал использовать приборы для получения новых знаний. Галилей оценивается сегодня как основатель экспериментальной физики. Своими экспериментами он убедительно опроверг умозрительную метафизику Аристотеля [06].   По мнению современного немецкого исследователя Эрика Хорла, здесь берет начало технификация науки, приводящая к «протезному» расширению органов чувств, таким образом продвигая и усиливая субъективные признаки познания. Вторым историческим событием были «Математические начала натуральной философии» — фундаментальный труд Ньютона, в котором он сформулировал закон всемирного тяготения и три закона названные «законы Ньютона», заложившие основы классической механики [07]. Мир, казалось, открыл все свои фундаментальные тайны, в котором все можно предсказать, все можно запланировать. Детерминизм всего и вся. {004} В детерминистском мире природа поддается полному контролю со стороны человека, представляя собой инертный объект его желаний [08]. И архитектор продумывал, утверждал, подавлял, наставлял. Торжество разума над хаосом. Хаос не понятен и противоестественен, он был enfant terrible классической теории [09]. Его все время пытались упорядочить. Создавали системы мер и пропорций, ортогональные сетки, направляющие, оси, задавали симметрию и театральные четкие сценарии. Торжество духа победителя. И было пространство с оторванным от себя временем. А для архитектуры было важно «Что?» и «Где?» [10], потому как возводилось все на века и вне времени, и архитектура представлялась застывшей музыкой.   Творец был велик, и величие его простиралось настолько, насколько хватало творческой амбиции и амбиции его покровителей. Закрытость и предсказуемость системы миропорядка и архитектуры в частности была нормой.

По прошествии нескольких веков поиска порядка в архитектуре происходит неординарный всплеск, на пике которого находится творчество Антонио Гауди. Он вышел за рамки классических представлений об архитектуре и способах формообразования. Исследования форм и структур живой природы привели его к новой эстетике основанной не на искусственном порядке, а на многосложности, ситуативности и органичности. Кроме этого в начале проектирования в 1891г. собора Святого Семейства приводят к построению висячей модели из нитей и грузов {005}. В ней использование метафоры сил притяжения для создания формы [11] становится моделью предсказывающей поведение конструкции. Это открыло для архитектуры новые уровень применения моделирования в решение проектных задач. {002} С этих событий можно считать начало периода дестабилизации устоявшейся архитектурной парадигмы. В архитектуре усиливаются и учащаются колебания между различными ценностями и направлениями.

Интуитивный прорыв Гауди предвосхитил смену научной парадигмы. В науке происходит изменение представления о материи. Начав с гипотезы Макса Планка о квантах в 1900 году и пройдя через головы многих ученных включая де Бройля, Дэвидсона, Гейзенберга, Шредингера, Фридмана и создателя Общей Теории Относительности Эйнштейна, сформировалась квантово–механическая картина мира [12]. Из нее следовало единство времени и трех измерений пространства, объединявшихся в единое пространство-время. А материя стала пониматься как вещество, и как поле.

Между тем архитектурное сообщество практически не отреагировало на такие перемены в науке. Но зато оно очень открыто отозвалось на социальные процессы, происходящие в связи с новым переустройством мира: двумя мировыми войнами, бурным развитием социалистическо-коммунистических воззрений на политическую реальность, на идеи свободы и равенства. Новая научная картина мира довольно долго воспринималась интуитивно и поверхностно.

Вообще гуманитарному сообществу осмыслить столь сложные научные процессы – задача не из легких, что является следствием не совпадения языков описания реальности. Формирование метафорического языка для понимания новых естественнонаучных сущностей в начале XX века только начиналось. {004} В тоже время Относительность и Неопределенность, которая стала ключевыми словами научных открытий, удивительным образом коррелировала с социально-политическими переменами. Вся западная цивилизация шла параллельно с наукой, познавая схожие процессы.

Можно считать, что путь от художественности к научности через технологичность начался уже с сильного рывка Баухауза и ВХУТЕМАСа в 1920-х годах и с появлением благодаря инициативе этих двух учреждений новой междисциплинарной специальности, названной просто – дизайн.

Желание соединить художественное и технологическое в единый процесс стало, возможно, началом формирования нового формального языка, продвигающего общую неклассическую парадигму. Новое промышленное мышление, формирующееся в этих школах, постепенно генерировало новую материальную среду, работая с метафорами нового времени.

Резкое увеличение количества информации приводит к необходимости изучать сам феномен информации и способы управления ей. Появляются наука об управление информации названная позднее кибернетикой. Вместе с ее развитием начинаются эксперименты по созданию вычислительных машин. Примерно с 1945 список наук и гносеологических областей, которые внедряют цифровые вычислительные машины как основные медиумы в исследованиях, и которые группируют себя вокруг нового гносео-технологического моделирования, интенсивно расширяется. {006} Эти области последовательно включают астрономию, биологию, химию, геофизические исследования, генетику, метеорологию и климатологию, неврологию, физику, экономику и социологию, науку о вооруженных силах и управление, электротехнику, машиностроение, аэронавтику и космические полеты [13].

Увеличение концентрации научного знания вместе с общественной трансформацией существенно меняют внешние условия, в которой существует архитектуры. Она превращается в нестабильную систему, где в любой момент может наступить критическая точка, с которой начнется фазовый переход, результатом которой станет изменения сущности профессии. И уже в 1960-е годы происходит сильный прорыв в понимании процессов самоорганизации в самых разных явлениях природы и техники ставший как раз таким критическим состоянием.

-----------------------------------------------

[01]    Слинько М. Г., Моделирование, БСЭ, третье издание, 1969 — 1978, Яндекс 2001–2008, URL: http://slovari.yandex.ru/dict/bse/article/00048/87500.htm?text=моделирование
[02]    Слинько М. Г., Моделирование, БСЭ
[03]    Слинько М. Г., Моделирование, БСЭ
[04]     Аллександров Ю.И. Введение в системную психофизиологию. // Психология XXI века. М., Пер Се, 2003, – С. 39-85
[05]     Аллександров Ю.И. Введение в системную психофизиологию. – С. 39-85
[06]     Галилей, Галилео // Википедия — свободная энциклопедия, URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/Галилей
[07]     Математические начала натуральной философии //Википедия — свободная энциклопедия, URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/Начала_Ньютона
[08]     Пригожин Илья. Философия Нестабильности. //Вопросы философии, 1991, № 6. – С. 46-57
[09]     Философия науки. Под ред. С.А. Лебедева, Учебное пособие для вузов. Изд. 5-е, перераб. И доп. М.: Академический Проект; Альма Матер, 2007 («Gaudeamus») – С. 611-612
[10]    Bouman, Ole. Architecture, Liquid, Gas. // Architectural Design. 4dspace: Interactive Architecture. Vol. 75, No. 1 Jan/Feb, 2005 – C. 14-22
[11]     Kilian, Axel. The Question of the Underlying Model and its Impact on Design // Models / 306090 Books. – С. 211
[12]     Философия науки. Под ред. С.А. Лебедева. – С. 603-604
[13]     Horl, Erich. Knowledge in the age of simulation: metatechnical reflections. // Simulation: Presentation Technique and Cognitive Method (Context Architecture). Изд 1-е – Birkhäuser Basel, 2008. – С. 96